Черно-Белый Клуб. История

Продолжение. Начало здесь.


Насколько я понял, достоверных сведений о возникновении и первых веках существования Клуба не существует. Кроме того, неоднократно менялось само название. Сочетание черного и белого цветов сегодня олицетворяет смену счастливых и «неудачных» периодов жизни, но в разные эпохи и в разных странах использовались и другие символы хрупкости людского благополучия и надежды на прекращение бедствий. (смотрите «Традиции и символы Клуба»).

В китайских хрониках Клуб впервые упоминается во времена династии Тан (VIII век н.э.), как "Общество Черно-Белого Дракона", хотя еще за тысячу лет до этого был известен "Дом Юго-Северного ветра", который, возможно, и был самым первым союзом «черно-белых».

В Италии его называли "Братство Колеса" (явная связь с распространенным в то время образом «Колеса жизни»).

В Испании - "Орден святого Мартина".

В Баварии, Саксонии и Вюртемберге – "Лига Маятника".

В Персии - "Братство Дня и Ночи".

В Египте людей, разделявших идеи Клуба, именовали "Упавшими и поднявшимися", иногда – "Последователями Халифа" (видимо, речь идет о Гаруне аль-Рашиде).

Во Франции его когда-то называли "Гильдией черно-белых братьев". Широкой публике Клуб стал известен только в XVI веке – уже под наименованием "Общество черно-белых перемен".
Эпоха гражданских войн и династических неурядиц позволяла смелым личностям в одночасье взлететь на самый верх – и так же стремительно упасть в прежнюю безвестность, а то и вовсе остаться без головы. Члены Клуба, будучи одновременно сторонниками враждующих партий, – гугенотов, католиков, лигистов, – делали все от них зависящее, чтобы помочь своим собратьям сохранить если не головы, то хотя бы доброе имя.

Девиз парижского Клуба в XVII веке: «Tost ou tard vienne» – «Рано или поздно – да сбудется».

Со времен Короля-Солнца члены Клуба, дабы не раздражать монарха, старались как можно меньше афишировать свои встречи. Зато в период, предшествующий революции 1789 года, на собраниях Клуба можно было увидеть самых известных людей того времени – от принцев крови до приверженцев республики.

Впоследствии якобинские репрессии лишили Клуб многих знаменитых членов – героя Американской войны за независимость генерала Кюстина, мэра Парижа Байи, маркиза де Фавра, журналиста Демулена, Филиппа-Эгалите, принца Орлеанского, герцога Ларошфуко, потомка герцога Марсильяка Ларошфуко – сначала воина и фрондера, а потом моралиста и председателя парижского Клуба с 1658 года.

Чтобы продемонстрировать свое равнодушие к весьма вероятной и скорой смерти, члены Клуба поставили в зале собраний точную копию гильотины, а палача Сансона избрали своим почетным членом.

В 1778 году князем Александром Куракиным, недавно вернувшимся из посольства в Стокгольме, под видом масонской ложи «шведского обряда» в Петербурге был открыт Капитул Феникса – российский филиал Черно-Белого Клуба.

Князь Александр Борисович Куракин,
"Главноуправляющий Капитулом Феникса"

Капитул Феникса был сугубо аристократическим. Вступающий в него должен был иметь дворянскую кровь в шестнадцати коленах (!). На деле же в Капитул входили как представители старинных и знатных родов – князей Голицыных, Гагариных, Волконских, Долгоруких, Лопухиных, так и новой знати – графов Апраксиных, Чернышевых, Шуваловых, Строгановых, Толстых.
Подозрительной Екатерине не понравился покров тайны, окутывавший деятельность Капитула, и она повелела закрыть его (а заодно и все масонские ложи России).

В Англии Клуб был вначале известен, как «Клуб Черно-Белой Судьбы», с 1660 года –«Клуб реставрации» (в честь короля Карла II, вернувшегося на престол после смерти Кромвеля), а еще позже – как «Клуб Черного и Белого» (Black&White Club) или «Черно-Белый Клуб», и это название постепенно было принято членами Клуба во всех странах.

Между прочим, я однажды встретил мнение (по-моему, спорное), что пресловутая английская невозмутимость происходит от принятой в Клубе манере поведения: чем сильнее удар судьбы, тем внешне спокойнее (и даже безмятежнее) должен был вести себя член Клуба. Может быть, этому способствовало то обстоятельство, что он ожидал (и получал) от собратьев практическую помощь, а не бесполезное сочувствие.

Клуб был нейтральной территорией. Но хотя уставом запрещалось вести в помещении Клуба политические и религиозные споры, Клуб использовался как место, где, не привлекая к себе внимания, могли встречаться дипломаты враждующих государств, политические противники, тори и виги, монархисты и республиканцы, католики и протестанты, воинствующие атеисты и такие же непримиримые пуритане.

Приведу лишь один пример. Имена Талейрана и Меттерниха, этих заклятых политических врагов, много лет числились в списках Клуба. Не исключено, что этот факт объясняет их двусмысленное, а иногда явно предательское поведение по отношению к собственным монархам во время противостояния Франции и Австрии.
Скорее всего, в своих поступках они исходили из освященного столетиями принципа: можно служить какой угодно стране или господину, но нельзя отказать члену Клуба в помощи, когда он в ней нуждается.

Кто мог стать членом клуба?

В широком понимании – любой человек, который потерпел крупную жизненную неудачу, испытал тяжелые удары судьбы, но не смирился с крушением и не потерял веру в обретение успеха.

По свидетельствам современников, Клуб был сообществом стойких личностей, которые рассматривали свои невзгоды, как временные потрясения. Любой член Клуба считался временным неудачником, который самостоятельно или с помощью собратьев, но непременно преодолеет черную полосу.
Распространенным было следующее сравнение: «Черно-Белый Клуб» – это госпиталь для раненых воинов, которые жаждут как можно скорее подняться на ноги и снова встать в строй».

Для вступления требовалось предъявить доказательства любой серьезной неудачи, случившийся когда-либо с кандидатом.
В Клуб не принимали «постоянных неудачников». Кандидат в первую очередь должен был предъявить доказательства своего умения преодолевать трудности, а не длинный список многолетних невзгод, свидетельствующий только о его безнадежности.

Действительные члены Клуба делились на две категории – Временно успешные и Временно Неуспешные.
Временно успешные были обязаны платить членские взносы, поступавшие в общую казну. Из нее оплачивались расходы на содержание клуба, пополнение библиотеки, бесплатные ужины (хотя среди успешных членов считалось хорошим тоном не пользоваться привилегиями и всегда платить за свой ужин). Разумеется, приветствовались и добровольные пожертвования.

Временно неуспешные члены клуба могли пользоваться своими привилегиями, помощью собратьев, да и вообще состоять в Клубе, строго ограниченное время – обычно не более полугода. После этого их признавали безнадежными и исключали, поскольку Клуб не считал себя благотворительным обществом или пансионом для вечных неудачников.

Начиная с просвещенного XVIII века, члены Клуба декларировали всеобщее равенство перед Судьбой. В реальности членами Клуба могли стать только представители высших классов. Несмотря на то, что разорение аристократа и разорение мелкого лавочника в пропорциональном и философском отношении могут быть и равны, двести лет назад никому бы не пришло в голову сравнивать бедствия этих людей.

Помимо сословных различий, непреодолимыми препятствиями для вхождения в Клуб «не тех» людей были требование рекомендаций от других членов Клуба и весьма значительный размер взносов.

При обсуждении кандидатур особое внимание уделялось «размеру» неудачи. Наибольшие шансы на вступление в Клуб имели люди, пережившие или переживающие очень крупные жизненные поражения – полное разорение, крушение карьеры, ссылку, тюремное заключение.

Между прочим, именно член лондонского Клуба генерал Оглторп, будущий основатель американской колонии Джорджия, первым привлек внимание английского парламента к ужасающим условиям содержания в тюрьмах Ньюгейт, Флит и Маршалси. Благодаря его стараниям заключенные сменили свои лохмотья на теплую и одинаковую для всех тюремную робу.

Выбор полосатой расцветки очевиден. Генерал Оглторп, так же, как и другие члены Клуба, смотрел на жизнь, как на чередование темных и светлых полос, бедствий и радостей. Последние он для многих приблизил, освободив часть узников и отправив их заселять колонию в Новом Свете.

Если риск является частью ремесла, то неудачи и выигрыши становятся обыденностью. (профессия военного не в счет). По этой причине не удалось стать членами Клуба финансисту Джону Ло, лжеграфам Сен-Жермену и Калиостро, основателям сомнительных акционерных обществ.
И совсем иначе Клуб относился к кандидату, если тот был уважаемым в обществе человеком, которого постигла беда. Кстати, «беда» с точки зрения тогдашних членов Клуба – это такой размер личного кризиса, при котором человек вынужден полностью отказаться от привычного образа жизни.

Тем не менее, вопрос, кто же имеет право стать членом Клуба, был всегда предметом ожесточенных споров. Например, голоса разделились поровну, когда в 1817 году обсуждался вопрос об избрании Наполеона почетным членом Клуба.
Сторонники избрания указывали на то, что все необходимые условия были соблюдены. Император потерпел поражение в войне, был низложен, однако не только не пал духом, но и сумел на короткий срок вернуться к власти.
Оппоненты же приводили предыдущий аргумент: неудачи полководцев, политиков, правителей, любимцев публики (вроде нынешних звезд спорта и шоу-бизнеса) относятся к сфере их профессиональной деятельности, то есть представляют собой рутинные события.
И если принять Наполеона, тогда нельзя отказывать игрокам на бирже, бретерам, завсегдатаям казино, любителям лотерей и т.п.
(Замечу, что незначительным большинством Бонапарт все-таки был избран. Главный аргумент в его пользу: крах потерпел не просто правитель и не просто генерал, каких сотни и тысячи, но полководец, равный Ганнибалу и Цезарю, монарх, сравнимый по размаху своих свершений только с Карлом Великим, Александром Македонским и Петром Первым).

Точно так же долго не удавалось прийти к единому мнению относительно рядовых участников разного рола финансовых авантюр – от Миссисипской компании XVIII века до Панамской аферы позапрошлого столетия. С одной стороны, жертвы махинаций могли не знать, что их обманывают, с другой, надо быть полным идиотом, чтобы добровольно отдавать деньги под обещания фантастических выигрышей. В конце концов победила точка зрения, что Клуб объединяет неудачников, а не глупцов.

Но были вопросы и потруднее. Например, как относиться к потерям и бедам, причиной которых стали войны, революции, массовые конфискации, стихийные катастрофы, финансовые кризисы, одним словом, обстоятельства, юридически квалифицируемые как условия непреодолимой силы (force-majeur)?
В подобных ситуациях страдают сотни, тысячи, миллионы людей, безотносительно от их общественного положения. Идея клуба, предполагающая определенную замкнутость, здесь не работает. В противном случае список членов Клуба превратился бы в список беженцев и погорельцев и, как позже выразился Черчилль: «Клуб, в котором слишком много членов, перестает быть клубом».

Итак, надо констатировать факт, что за сотни лет «Черно-Белому Клубу» так и не удалось выработать единые критерии приема. Но основной принцип был неизменен. Даже если кандидат утверждал, что лишился миллиона фунтов или франков, это не было гарантией его приема. Главное – не размер потерь, а их значимость для кандидата.
Поэтому барон Ротшильд, который, случалось, терял в результате биржевых колебаний сотню тысяч за одно утро, никогда не рассматривался в качестве будущего члена. И, напротив, если кандидат приводил доказательства, что потерянные им пять тысяч были в буквальном смысле последними, это являлось серьезной заявкой на вступление.

Причина популярности Клуба

Во все времена и во всех странах человек, потерпевший неудачу, оказывался выброшенным из привычного круга людей и вещей. Разорившегося банкира повсюду встречали насмешками, перед попавшим в опалу придворным закрывали двери, снятый с должности министр переставал существовать для большинства своих знакомых.

И только в «Черно-Белом Клубе» временные неудачники были желанными гостями. Каждый член Клуба мог рассчитывать на отличный ужин, дружескую поддержку и твердую надежду на скорое окончание бедствий. Здесь временные неудачники встречали собратьев по несчастью, но что важнее – тех, кто преодолел свои трудности и снова преуспевает.
Первоначальное ощущение уникальности собственной неудачи сменялось уверенностью в том, что неудачи подобны смене сезонов. Их не избегает никто из смертных (за исключением неслыханных счастливцев), и лучшее, что можно сделать – это изучить опыт других членов Клуба, чтобы знать, как себя вести, будучи выброшенным на черную клетку шахматной доски.

Члены Клуба, оказавшись на враждебной территории, попав в затруднительное положение в другом городе или стране, всегда могли рассчитывать на содействие и небольшую сумму, размер которой зависел от финансовых возможностей местного отделения.
Сотни лет Клуб выполнял ту же миссию, что и церковные ордена, и которую много позже пытались взять на себя масонские ложи, очень скоро подменившие полезную практическую деятельность пышными ритуалами и полумистическими, полутеологическими изысканиями.
Клуб выкупал собратьев из долговых тюрем, плена, рабства, вносил судебные залоги. Сохранились сведения, что севильский Клуб (тогда Орден св. Мартина) внес значительную сумму в выкуп Сервантеса, из алжирского плена.згда увыброшенным на черную клетку шахматной доски.ательство своего умения бороться с ударами судьбы, а не списко невзгод.

Но дороже денег была возможность обратиться за содействием к членам Клуба. Ведь в него входили выдающиеся люди. Упомяну только одно имя: знаменитый Дизраэли, лорд Биконсфильд и дважды премьер-министр был членом лондонского Клуба на протяжении тридцати лет. Он на собственном опыте знал, как прихотлива судьба, как жестоко она наказывает самонадеянных и торопливых.

Членами Клуба признавалось, что недостаточно просто дать деньги человеку, попавшему в беду. Это, скорее, лишь ухудшит его положение. Скажем, кто-то проиграл в карты свое состояние – новые деньги тут же сгорят в попытках отыграться.

Цель членов Клуба – помочь собрату снова стать благополучным человеком. С помощью советов и связей разорившийся предприниматель получал выгодный подряд на строительство, уволенный со службы чиновник назначался на хорошую должность в другое ведомство, а попавший в немилость придворный возвращался ко двору благодаря входящим в Клуб сановникам, на сей раз забывавшим об привычных интригах.

Пределы такой помощи регламентировались особыми положениями. Дело в том, что для многих самым простым выходом из черной полосы было обращение к влиятельному и успешному собрату. Но это часто приводило к досадным казусам: к члену Клуба, занимающего высокое положение, обращались с просьбой о протекции не один, не два, а десять или двадцать страждущих.
Отказать в помощи – значит нарушить устав и выказать себя черствым человеком, просьбу которого точно так же отвергнут, если поворот Колеса сбросит его вниз. Поэтому для предотвращения подобных ситуаций Клуб разрешал своим членам одновременно помогать не более чем двум-трем нуждающимся.
Как правило, помощь эта оказывалась действенной. И, перестав быть неудачником, обретя статус Временно Успешного, член Клуба мог отплатить за добро – пополнением клубной казны и практическим содействием Временно неуспешным собратьям.

Уже в XIX веке часть средств Клуба расходовалась на оплату наемных консультантов (если они не были членами Клуба). Они профессионально анализировали каждую конкретную ситуацию и давали соответствующие рекомендации. В частности, только после их вердикта члены Клуба могли дать свое поручительство за кредит своему собрату.
А в американских отделениях Клуба были популярны выступления действительных членов и приглашенных лекторов на тему: «Как я преодолел свои неудачи и стал успешным человеком?».

Пожизненное членство

Любой член Клуба мог выйти из него в любое время. Но таких случаев в истории Клуба почти не было. Даже став успешным, каждый член Клуба, как всякий здравомыслящий человек, отдавал себе отчет в том, что Колесо фортуны крутится без устали, сбрасывая на землю многолетних счастливцев, превращая в труху состояния и положения. И если на них обрушивался удар судьбы, они знали, где найдут помощь и понимание.

К тому же существовало стойкое убеждение, что после вступления в Клуб даже закоренелым неудачником начинал сопутствовать успех: они получали неожиданное наследство, стремительно взлетали вверх по служебной лестнице, самые рискованные торговые предприятия приносили им высокий доход. Всю жизнь большинству членов Клуба сопутствовал только один цвет – белый.
Покинуть Клуб по собственной воле или быть исключенным за отказ помочь собрату, – для любого его члена означало остаться беззащитным перед судьбой, которая не замедлит продемонстрировать свою черную сторону.

Многим был памятна судьба знаменитого члена Клуба сэра Уолтера Рэли, познавшего весь диапазон взлетов и падений. Когда после очередной опалы королева Елизавета вернула ему милость, более того, дала средства для снаряжения экспедиции на поиски Эльдорадо, он почему-то решил, что отныне солнце успеха будет светить для него вечно.
По случайному совпадению либо по иной причине, но вскоре после того, как он отказался от членства в Клубе, череда его удач прервалась и он оказался в Тауэре по обвинению в государственной измене. Жизнь Рэли закончил на плахе.

Поэтому надо признать, что некоторые люди вступали в Клуб не из желания помочь ближнему, а потому, что верили: увидеть свое имя в Клубной Книге – это все равно что получить самую надежную в мире охранную грамоту от любых жизненных потрясений.

Библиотека Клуба

Каждое отделение Клуба имело свою библиотеку. Самой известной была библиотека Лондонского клуба (Джеймс-Стрит, 18): великолепное собрание книг и документов, посвященных теме жизненных взлетов и падений – от «Истории моих бедствий» Абеляра и трактата Боккаччо «О злосчастиях знаменитых мужей» до мемуаров Казановы и протоколов допросов инквизиции.

Любой член Клуба при желании мог убедиться, что поистине нет ничего нового под луной. Любая его проблема, несчастье, падение были пережиты сотнями и тысячами предшественников. А раз есть подробно описанные прецеденты, значит, можно узнать, каким именно образом потомки находили выход из сходных ситуаций и тем самым сократить время собственных блужданий.

Конец Клуба

Последние упоминания о Клубе (во всяком случае, которые нашел я) относятся к 1912 году, в связи с вступлением в него Уинстона Черчилля, тогда первого лорда Адмиралтейства. После этого – молчание. Мне неизвестно, сохранились ли по сей день отделения Клуба в каких-либо странах, или все закончилось почти сто лет назад.

Почему? Могу только высказать предположение, что причиной прекращения деятельности Клуба могли стать две разрушительные мировые войны. Они полностью разорвали устоявшийся порядок вещей и развели даже всегда стоящих над схваткой членов Клубов по разные стороны баррикады.

Сергей Занин

Традиции и символы Клуба