Сказка о человеке, которому хватало денег

Жил некогда в славном Дамаске человек по имени Хаким.Он держал лучшую кондитерскую лавку во всем городе. И это не было преувеличением. Стоило кому-то в разговоре упомянуть имя Хакима, как собеседники умолкали, начинали блаженно улыбаться и сглатывать слюну, ощущая наяву вкус восхитительного рахат-лукума, лимонной нуги, сказочной пахлавы. А печенье с корицей! А чудесная халва! Только в двух местах можно было попробовать такую халву – в лавке старого Хакима и на небесах.

С самого утра в лавке толпился народ – от важных богачей до простого люда. Покупатели знали, что надо прийти как можно раньше, потому к обеду все распродавалось. Хаким и его единственный приказчик честно старались угодить покупателям, два кондитера трудились не покладая рук, но охотников унести домой корзинку со сладостями было всегда намного больше, чем самих сладостей.
Унести – не значит донести! По дороге домой десять сдобных пирожков необъяснимым образом превращались в два, и домочадцам приходилось довольствоваться путанным рассказом о нападении большой голодной собаки.

Закоренелые пьяницы отказывались от выпивки, чтобы сберечь деньги для лавки Хакима. Но для их несчастных жен ничего не менялось. Не в силах устоять перед сладким соблазном, бывшие пропойцы, как и прежде, продавали домашние вещи и клянчили медяки у посетителей лавки.

Однажды с Хакимом произошла поистине удивительная история. Громкий топот, лязг металла, испуганные крики покупателей – и в лавку вдруг ворвался целый отряд дворцовых стражников. Они бесцеремонно вытащили его из-за прилавка и повели во дворец. Он умолял их объяснить, в чем его вина, но в ответ слышал только ужасные слова: «Была бы плаха, а виновный найдется!».

И вот Хакима ввели в огромный зал, от края до края заполненный раззолоченными вельможами, и поставили на колени перед троном.

- А-а, это тот самый лавочник, – услышал он грозный голос властителя Сирии и Палестины. – Встань и подойди ближе.

Ноги Хакима подкашивались от страха, мысленно он уже распрощался с жизнью, только хотел, чтобы переход в лучший мир был не очень мучительным.

- Слышал ли ты, лавочник, мой сегодняшний приказ? – сурово спросил эмир. – Тот, кто принесет в гарем хотя бы одно пирожное из твоей лавки, будет немедленно повешен на городской стене.

- Но почему, о сиятельный эмир? – заикаясь, спросил Хаким.

- А потому, что мои жены и наложницы души не чают в твоих сладостях и могут есть их с утра до ночи и с ночи до утра. Евнухи жалуются, что они отказываются от обычной еды и толстеют прямо на глазах.
Это простительно, красивая женщина не может быть тощей. Но мне стало казаться, что они любят твой ореховый чак-чак больше, чем своего повелителя. А это уже государственное преступление.

При этих словах Хаким зажмурился от ужаса и как подкошенный упал на колени. Но эмир вдруг расхохотался и добавил:

- Но я их понимаю! Я сам иногда так объедаюсь твоей несравненной пахлавой, что мне уже не до любовных утех с моими красавицами!

- Пощади, о царь царей! – вскричал ничего не соображающий Хаким.

Эмир расхохотался еще громче, а за ним засмеялись визири, чиновники, иностранные послы, слуги и стражники.

- Не бойся. Сегодня мы не караем, а награждаем. Я жалую тебе звание Поставщика Великого Эмира и дарую право бесплатно доставлять к моему столу твой несравненный розовый шербет. Ступай, лавочник. И не забудь о пахлаве!

Об этой истории уже к вечеру знал весь город и покупателей в лавке стало вдвое больше прежнего. Глядя на постоянную толчею в лавке, друзья не раз говорили Хакиму:

- Разве ты не видишь, что пора построить новую большую лавку? Да найми еще кондитеров и приказчиков. Зачем тебе весь день стоять на ногах и прислуживать покупателям? Ведь ты теперь поставщик самого эмира! Ты можешь заработать уйму денег и жить в свое удовольствие.

Хаким отмахивался:

- Нет, друзья, я даже думать об этом не хочу. Новые заботы не сравнятся с новыми доходами. Надо строить новую лавку, надо нанимать приказчиков, надо искать новых кондитеров – попробуй найди таких же умелых, какие работают у меня сейчас.
А самое главное: мне совершенно достаточно того, что я имею. И я люблю своих покупателей, я с радостью встречаю их в лавке, ведь многих я знал еще детьми и теперь они покупают мои сладости уже для своих собственных детей и внуков.

Друзья только разводили руками:

- Немыслимо! Как человеку может быть достаточно денег, да еще когда деньги сами лезут в руки?

Однажды в дом лавочника пришли пять богатых дамасских купцов во главе со суконщиком Гасаном.

- Выслушай нас, уважаемый Хаким. Ты делаешь лучшие сладости в Дамаске. Да что в Дамаске! Мы побывали в множестве земель и готовы поклясться, что во всем подлунном мире нет ничего вкуснее твоих лакомств.

Купцы зачмокали губами, а Гасан продолжил:

- Согласись, что было бы неразумно упускать такую великолепную возможность. Мы полагаем, что тебе следует расширить твое дело.

- Да, я подумываю открыть новую лавку в западной части города,– важно произнес Хаким. Это была неправда, но ему не хотелось ударить в грязь лицом перед почтенными гостями.

Гасан небрежно махнул рукой.

- Речь не о западной части! Ты можешь открыть лавки не только в Дамаске, но и в Каире, Багдаде, Самарканде, Марракеше! Ты можешь стать поставщиком самого халифа Гаруна аль-Рашида, да продлятся его годы вечно! Но это только начало.
Вывеску «Знаменитые сладости Хакима» – тебе нравится название? – так вот, эту вывеску должны увидеть и за пределами правоверного мира: в ромейском Константинополе, франкском Париже и даже в Восточной империи Великого Желтого Императора.
Твои пирожные будут вкушать султаны и короли и платить за них червонным золотом. Ты станешь богатым и знаменитым, купишь дом за городом, роскошный паланкин, возьмешь молодую жену, твоя-то, прости меня, уже совсем старая и мало на что не годится.

Хакиму вдруг стало страшно, как когда-то во дворце эмира.

- Досточтимые гости, я простой лавочник, мне не нужны империи и королевства. Мой отец и мой дед тоже были простыми лавочниками и завещали мне эту лавку, а я, если на то будет воля Аллаха, передам свое дело сыну.
К тому же пяти жизней не хватит даже на то, чтобы объехать все эти города и земли, не то что управлять лавками. Признаться, я с одной-то едва справляюсь. Как уследишь за работниками, если они находятся в тысяче фарсангов от тебя? А без хозяина они начнут воровать и лениться, мои сладости уже не будут такими вкусными и мое имя станет посмешищем.

- Для всех лавок надо нанять управляющих, раз в три месяца они будут отсылать тебе выручку. Тебе не о чем тревожиться, Хаким. Мы будем рады войти в твое дело, поможем тебе и советом, и деньгами. Мы люди опытные и большую часть хлопот возьмем на себя.

- А можно сделать и по-другому, – сказал виноторговец Максуд. – Ты будешь продавать всем желающим свои рецепты и право на вывеску «Знаменитые сладости Хакима». Продавать за очень большие деньги!

- Ничего не выйдет, – упирался Хаким. – Многие лавочники выведывали у меня мои рецепты. Я никому не отказывал. И что же? Вкус был совсем не тот!
- Кто в Париже или в Самарканде знает настоящий вкус твоих пирожных? Немного хуже, немного лучше – какая разница? Зато уже через год ты будешь купаться в деньгах.

Хаким твердо ответил:

- Я не хочу купаться в деньгах. Мне хватает своих денег. Мне нравится моя лавка, мне нравится самому стоять за прилавком и моя старая жена мне по-прежнему нравится.

Гасан даже подскочил со скамьи:

- Разве так бывает? Разве человеку может хватать денег? Разве не за тем люди открывают лавки и мастерские, чтобы зарабатывать столько, сколько можно заработать, а заработанные деньги немедленно вкладывать в расширение и умножение дела? А если подворачивается случай стать богачом, разве не безумие отказываться от такого случая?

Купцы наперебой убеждали Хакима, однако он стоял на своем. Снова и снова приходили они к Хакиму, но так и не смогли его уговорить. Он желал жить так, как привык, и наотрез отказался менять своию жизнь.

Так тысячу лет назад могла появиться первая глобальная сеть кондитерских лавок. Более того! За «Сладостями Хакима» в мир наверняка пришли бы продуктовые, мебельные, гончарные, галантерейные сети.

И на целую тысячу лет раньше жители Дамаска, Каира, Парижа, Генуи, Мадрида, Лондона начали бы покупать одну и ту же еду, носить одежду одинакового покроя, пить из одинаковой посуды, покупать одинаковую мебель и есть одни и те же сладости.

Но этого не случилось – из-за косности и упрямства старого Хакима и его глупых собратьев – хозяев мелких лавок, харчевен, мастерских, всех этих людей, которым хватает того, что у них есть.

Сергей Занин